Софонисба принимает чашу с ядом, рембрандт, 1634

Харменс ван Рейн Рембрандт (1606–1669) Софонисба принимает чашу с ядом 1634. Холст, масло. 142×154

Рембрандт — выдающийся голландский живописец, рисовальщик и офортист. Его творчество, проникнутое стремлением к философскому постижению жизни, внутреннего мира человека со всем богатством его душевных переживаний, знаменует собой вершину развития голландского искусства XVII века, один из величайших взлетов мировой художественной культуры.

Картина «Софонисба принимает чашу с ядом» является ранним произведением Рембрандта на историческую тему. Римский полководец Публий Корнелий Сципион Африканский, завоеватель Карфагена, победил в союзе с царем Восточной Нумидии Масиниссой царя Западной Нумидии Сифакса.

Жена Сифакса Софонисба, дочь карфагенского царя, умолила Масиниссу избавить ее от римского плена. Масинисса, покоренный красотой Софонисбы, взял ее в жены, чем вызвал гнев Сципиона. Желая оправдаться перед Сципионом и спасая Софонисбу от позора, Масинисса послал ей яд.

В облике героини угадывается портрет жены художника Саскии. Софонисба в роскошном одеянии, не скрывающем будущего материнства, в украшениях с жемчугами сидит у стола, покрытого ковром, на котором лежит манускрипт.

Коленопреклоненная служанка подает ей напиток в чаше, сделанной из раковины наутилуса. Жест Софонисбы можно трактовать как принимающий и одновременно защищающий зародившуюся в ней жизнь.

Старуха, стоящая в глубине в тени, с выражением горестного сочувствия наблюдает за этой сценой: Софонисба, не желая украсить собой победу Сципиона, предпочла выпить яд. Главным повествователем в картине у Рембрандта становится свет.

Самая светоносная фигура — героиня, стоящий перед ней кубок-наутилус, как роковое отражение, обладает странным, золотисто-перламутровым сиянием, завораживающим и смертоносным.

Софонисба принимает чашу с ядом, Рембрандт, 1634

Адриан ван Остаде (1610–1685) Деревенский концерт 1630–1640. Холст, масло. 27×30

Адриан ван Остаде является одним из самых известных представителей семьи голландских художников, мастером крестьянского бытового жанра, рисовальщиком и офортистом, учеником Франса Халса.

В картине ощущается влияние Адриана Браувера — автора брутальных простонародных сцен.

Несмотря на многосложный рембрандтовский тональный колорит, выдержанный в золотисто-охристой гамме, и эффектную передачу светотеневых переходов, произведение со всей полнотой воплощает гротескный, комически-пародийный характер «крестьянских сцен» Остаде и принадлежит к числу его ранних композиций.

Вместе с тем в образах музицирующих крестьян с их подчеркнутой экспрессией жестов и выразительной мимикой художник раскрывает общечеловеческое начало, активность и непосредственность, полноту жизненных сил, умение извлекать из жизни ее простые, нехитрые радости.

Софонисба принимает чашу с ядом, Рембрандт, 1634

Виллем Клас Хеда (1594-между 1680 и 1682) Натюрморт с часами 1657. Холст, масло. 74×52

Виллем Клас Хеда — один из выдающихся мастеров голландского натюрморта первой половины XVII века. Художественное образование получил у Гиллиса и Ван Дейка. Работал в Харлеме, где в 1631 был принят в гильдию святого Луки.

В начале творческого пути художник писал портреты и картины на религиозные сюжеты, однако в зрелые годы, находясь под сильным влиянием Питера Класа, стал создавать исключительно натюрморты, преимущественно «завтраки» — особо популярную в Харлеме разновидность натюрморта.

В отличие от полотен Класа работы Хеды отличаются большим разнообразием форм и фактуры изображаемых предметов, тонкой передачей световоздушной среды. Как правило, они включают серебряную, оловянную, фаянсовую, нередко золоченую посуду, а иногда венецианское стекло и раковины.

Нередко художник привносил в свои работы иносказательный смысл, что было связано с популярнейшей в XVII веке темой бренности всего сущего. В «Натюрморте с часами» это показано через опрокинутый кубок, разбитый бокал (ремер), орехи, лежащие на блюде часы. Картину отличают богатство световых и цветовых нюансов, естественность и строгость продуманной композиции.

Все изображенные предметы выступают не только спутниками, но и безмолвными свидетелями жизни человека.

Живопись Испании

Софонисба принимает чашу с ядом, Рембрандт, 1634

Эль Греко. Дворянин с рукой на груди. Около 1580

Софонисба принимает чашу с ядом, Рембрандт, 1634

Хуан де Фландес (около 1460–1519) Портрет девушки Около 1496–1505. Дерево, масло. 32×22

Хуан де Фландес — испанский живописец, один из крупнейших представителей Возрождения, был родом из Нидерландов. Его прозвище указывает на происхождение, а настоящее имя осталось неизвестным. Фландес был художником при дворе королевы Изабеллы.

Его творчество можно отнести к так называемой испано-фламандской школе живописи Кастилии, страны, в которой в тот момент в художественном отношении преобладало нидерландское влияние.

Работам Фландеса присущи черты, характерные для Северного Возрождения, в частности, ощущается влияние Яна ван Эйка, Гуго ван дер Гуса и Михеля Зиттова.

В произведениях отразились типичные черты нидерландской портретной живописи XV века: внимание к человеческой личности, ее духовной и психологической глубине, передаваемой с неповторимой пластичностью и выразительностью. Считается, что Фландес написал несколько портретов представителей правящей испанской династии.

Кисти мастера принадлежит и этот прелестный погрудный портрет юной испанской принцессы, возможно, Каталины Арагонской. Нераскрывшийся бутон розы в руке девушки — эмблема Тюдоров — символизирует ее чистоту. По всей вероятности, портрет написан в преддверии ее помолвки с Артуром, принцем Уэльским.

Софонисба принимает чашу с ядом, Рембрандт, 1634

Алонсо Санчес Коэльо (около 1531–1588) Портрет инфанта Карлоса 1555–1559. Холст, масло. 109×95

Санчес Коэльо — испанский живописец, португалец по происхождению, основатель национальной испанской школы портрета, испытывавший влияние маньеризма. С 1557 Коэльо являлся придворным художником Филиппа II.

Испанские исследователи называют Коэльо «мастером серого цвета» — он превосходно передавал цветовые градации, отлично владел гаммой серых и серебристых тонов.

Одна из величайших находок в испанской живописи — это выработанный им прием использования нейтрального серого фона вместо пейзажа и интерьера, принятых в итальянских ренессансных портретах.

На нейтральном фоне полотна изображен принц Карлос, наследник испанского трона, сын Филиппа II и его первой жены Мануэлы Португальской. Коэльо сильно идеализирует облик принца, который родился с серьезными физическими уродствами. Наброшенный поверх камзола плащ, отороченный мехом рыси, и фронтальная поза позволили художнику замаскировать телесные недостатки модели.

Софонисба принимает чашу с ядом, Рембрандт, 1634

Хуан де Фландес (около 1460–1519) Воскрешение Лазаря 1514–1519. Дерево, масло. 110×84

Доска является частью алтаря церкви Св. Лазаря в Паленси и представляет одно из чудесных деяний Христа — воскрешение из мертвых. Этот евангельский эпизод содержится в текстах Иоанна Богослова.

На глазах у зрителей Христос сотворил величайшее чудо, доказав свою двойственную природу как Сына Божьего и Сына Человеческого и утвердив свою власть над смертью. Действие разворачивается на фоне ветхой стены с арочным проемом, за ней виден храм.

Фландес активно включает в художественный контекст принятые в искусстве Северного Возрождения иносказания. Свидетели чуда теснятся под полуразрушенной аркой, что указывает на Ветхий Завет. Но чудо свершилось, и, как повествует Иоанн Богослов, многие видевшие это уверовали в Иисуса.

Тем самым, по слову Иисуса, был возведен храм новой веры, который уже виден и скоро полностью предстанет перед людьми, как только рухнет стена Ветхого Завета, и над миром воссияет Новый Завет.

Колорит всей композиции обладает особой цветовой пластичностью, художник мастерски передает пейзаж, детали событий, душевное состояние персонажей — от сомнений до полного уверения. Слитность красочного слоя в полной мере соответствует тому духовному единению людей, которое проповедует новое учение Христа.

Софонисба принимает чашу с ядом, Рембрандт, 1634

Источник: https://dom-knig.com/read_188660-3

Софонисба Ангиссола – великая художница при монаршем дворе

В 1532 году в Итальянском городе Кремона в аристократической семье Амилькара Ангиссолы на свет появилась девочка. Её назвали Софонисба (Sofonisba Anguissola). Другим еще шестерым детям родители тоже дали красивые и необычные имена: Минерва, Лючия, Елена, Эуропа, Анна-Мария, Газдрубал. Таково было желание отца.

Отец Софонисбы

Он был страстным поклонником античности и большим ценителем искусства. Детей синьору Ангуиссола пришлось воспитывать самостоятельно. Его супруга, Бьянка Понсоне, ушла из жизни во время очередных родов.

Почтенный Амилькар постарался дать детям не только прекрасное образование, но и предоставить им все возможности для творчества. И не ошибся – дочь и сын стали прекрасными литераторами, а остальные пятеро дочерей посвятили себя живописи.

Софонисба принимает чашу с ядом, Рембрандт, 1634Портретная группа с отцом Софонисбы, братом и сестрой

Самой одарённой оказалась старшая – Софонисба. С ней и сестрой Еленой согласился заниматься знаменитый художник-портретист Бернардино Кампи.

Обучение живописи

В XVI веке обучение девочек живописи было делом непростым и почти бесперспективным, потому что в те времена женщинам слишком многое было нельзя.

  • Нельзя писать исторические религиозные картины,
  • нельзя изображать обнажённую мужскую натуру,
  • нельзя писать многофигурные полотна,
  • нельзя изучать анатомию.

Работать в мастерских вместе с художниками-мужчинами женщинам было неприлично. Кампи сразу отметил, что его ученица талантлива. Не в силах обойти строгие запреты, он предложил выход – начать уроки с написания портретов.

Отсутствие главного атрибута начинающего художника, человеческого черепа, Софонисба с успехом восполняла. Она изучала пропорции своего собственного лица, а также лица членов своей семьи. Так появились первые портреты отца, брата и сестёр. Но, конечно же, чаще всего девушка изображала себя.

Бернардино Кампи, рисующий Софонисбу Ангиссолу

Юной художнице было 18 лет, когда из-под её кисти вышла новая работа «Бернардино Кампи, рисующий Софонисбу Ангиссолу». В двойном портрете она навеки соединила себя и своего учителя.

Софонисба принимает чашу с ядом, Рембрандт, 1634Бернардино Кампи, рисующий Софонисбу Ангиссола (ок. 1550)

Почему ученица захотела изобразить себя в роли модели? Почему рука мастера касается левой груди девушки? Почему она пыталась изменить положение своей руки, замершей под ладонью живописца? Быть может этот жест выражает нечто большее, чем было допущено нормами морали между ученицей и её первым наставником? Это навсегда останется их тайной.

Занятия с Микеланджело

Девушка отличалась решимостью – она покинула родную Кремону и отправилась в Рим. То, что представительницам слабого пола путешествовать без сопровождения не полагалось, Софонисбу не заботило.

Вечный город восхитил её. Она делала наброски с натуры, изучала архитектуру и скульптуру. Однажды делая зарисовки в Соборе Святого Петра, Софонисба заметила неподалёку стоящего седовласого старца.

Она и не догадывалась, что за её работой наблюдает гений – главный архитектор собора Микеланджело Буонарроти. Он же вовсе не догадывался, что раньше уже видел её работы – несколько лет назад отец Софонисбы посылал ему картины своей дочери, но тогда они не привлекли его внимания.

Софонисба принимает чашу с ядом, Рембрандт, 1634“Мальчик, укушенный крабом”

Теперь же, удивившись таланту юной художницы, он предложил ей задание – нарисовать плачущего ребёнка. Софонисба выполнила просьбу с блеском. Она нарисовала мальчика, укушенного крабом и за это была вознаграждена – 2 года великий мастер Эпохи Возрождения давал бесплатные уроки молодой художнице.

На занятиях всегда присутствовала пожилая компаньонка – нормы морали не позволяли находиться вдвоём юной особе и пожилому мужчине, даже если это был сам Микеланджело Буонарроти.

Художница-фрейлина при испанском дворе

Через несколько лет слава знаменитой портретистки разнеслась по всей Италии. Пожелал иметь свой портрет и герцог Альба – прославленный испанский полководец. Он остался очень доволен исполнением заказа и решился отрекомендовать художницу своему патрону – испанскому королю Филиппу II.

Читайте также:  Музей одной улицы (андреевского спуска) в киеве, украина

Софонисба принимает чашу с ядом, Рембрандт, 1634Портрет Филиппа II, короля Испании

Должность придворного живописца в королевском окружении могли занимать лишь мужчины. Однако король рискнул пригласить Софонисбу в Испанию, предложив ей роль королевской фрейлины.

Она приехала в Мадрид как раз в момент свадебных торжеств, 2 февраля 1560 года. Король Испании Филипп II сочетался браком с 15-летней французской принцессой Елизаветой, или по-испански Изабель де Валуа.

Софонисба принимает чашу с ядом, Рембрандт, 1634Портрет королевы Елизаветы из Испании (1545-1568)

Во время свадебного пира невеста испанского короля забыла, с чего начинается свадебный танец. На помощь ей пришла новая фрейлина – Софонисба Ангуиссола. Эта итальянка не только начала танцевать первой, но по окончании танца посмела преподнести факел самому королю. Это было неслыханным нарушением этикета и повергло придворных в изумление.

Своим смелым поступком новая фрейлина раз и навсегда завоёвывает дружбу королевской четы. На протяжении последующих лет она создаёт целую галерею портретов августейшей семьи.

Придворному живописцу Алонсо Санчесу Гоэльо ничего не остаётся, как признать живописный талант молодой фрейлины и стать её коллегой.

Нет сомнений, что автором портрета Елизаветы де Валуа является Софонисба Ангиссола. Это был персональный заказ самого Папы римского Пия IV. После того, как понтифик получил портрет испанской королевы, он ответил художнице лично, заверив, что портрет включён в состав самых дорогих вещей и одобрив юный талант.

Софонисба принимает чашу с ядом, Рембрандт, 1634Портрет Элизабет Валуа с портретом в руке Филиппа II

Жизнь в Испании

Главными свойствами её характера были честность и решимость, и Софонисба проявляла их, даже если ей грозила смертельная опасность. В годы, когда по всей Испании горели костры инквизиции, она не могла разделять позиции короля Филиппа II, который лично принимал участие в жестоких казнях лютеран. Софонисба Ангиссола была на особом положении при дворе, и смелые высказывания ей прощались.

Испанская королева Елизавета умерла в возрасте 23 лет, а монарший вдовец вскоре женился на принцессе Анне Австрийской. Желая облагодетельствовать любимую фрейлину ушедшей из жизни супруги, король Филипп отписал ей изрядное приданое и выдал замуж.

Партия была выгодной. Мужем художницы стал сын вице-короля Сицилии Дон Франциско де Мон Карло. Супруги много путешествовали по Европе и, наконец, покинув Испанию, поселились в Палермо (Италия). Через несколько лет, оставшись вдовой, Софонисба Ангиссола приняла решение вернуться на Родину.

Жизнь в Италии

На корабле по пути в Кремону художница познакомилась с капитаном. Его звали Горацио Ламелино. Ей было 47, ему 32, но эта встреча стала подарком судьбы для обоих. Она влюбилась как девочка, а он боготворил её. Разница в возрасте его нисколько не смущала. Софонисбо и Горацио прожили вместе долгих 45 лет. Он делал для своей обожаемой супруги всё, что было в его силах.

После венчания он построил большой дом в Генуе, в котором оборудовал живописную мастерскую. Там его Софонисба могла спокойно работать и принимать учеников, среди которых был и молодой живописец Антонис ван Дейк.

Сколько Ангуиссола создала работ, точно неизвестно. Некоторые из её полотен ошибочно приписываются именитым мастерам Эпохи Возрождения или её ученикам, ведь она почти никогда не оставляла автографа.

Свои полотна художница не продавала – торговать искусством ей не позволяло аристократическое происхождение. К тому же она никогда не нуждалась. Последний автопортрет художница написала в возрасте 88 лет, уже почти лишившись зрения.

Софонисба принимает чашу с ядом, Рембрандт, 1634Последний автопортрет Софонисбы Ангиссолы (ок. 1620)

Софонисба Ангиссола дожила до феноменального по тем временам возраста – ей было 93 года, когда она, покинув этот мир, ушла в вечность. Её последний портрет создал ван Дейк. Он преклонялся перед её дарованием и ему была дорога каждая чёрточка её значительного лица.

Горацио Ламелино скорбел о любимой супруге до самой своей смерти, а в год столетнего юбилея Софонисбы установил на её могиле памятник.

Надпись гласила: «Софонисбе – одной из знаменитых женщин мира, умеющий создавать настоящие портреты. Горацио Ламелино, страдающий от потери своей великой любви, посвящает эту скромную дань величайшей женщине!»

Источник фото картин

Источник: https://ProstoZnat.ru/sofonisba-angissola/

Как Софонисба Ангиссола сломала стеклянный потолок Ренессанса и четвертую стену

Софонисба Ангиссола — почти ученица Микеланджело и немного придворная художница короля Филиппа II. Она сделала вид, что не заметила свойственного Ренессансу убеждения, будто женщинам не достает воображения и интеллекта, чтобы добиться успехов в искусстве, и добилась успехов в искусстве.

А ещё она писала много автопортретов — в том числе такой, по которому очень удобно гадать о положении женщин в искусстве.

Что в имени тебе?

Ладно, сначала разбираемся с именем: даже для итальянцев той поры оно звучало странновато. Её дворянская семья считала, что ведет свой род от славных карфагенян, поэтому первую дочь они назвали в честь карфагенской аристократки Софонисбы.

Та в свою очередь прославилась тем, чем большинство женщин в древней истории только и могли прославиться — трагичной историей любви. В 200-х годах до нашей эры Карфаген цапался с Римом. Софонисбу отдали в жены одному там Сифаксу, чтобы он выступил на стороне Карфагена.

Софонисба взаимно любила Масиниссу, сына чуть менее важного царя, но кого это волновало. Печальный Масинисса ушёл воевать за Рим. В итоге Сифакс попался римлянам и готовился вместе с Софонисбой и всем своим антуражем бесславно проводить старость в рабстве.

Но тут объявился Масинисса и женил на себе Софонисбу, чтобы спасти от рабства. Конечно, это не сработало (иначе история не была бы трагической): Сифакс настучал римлянам, мол, я ум из-за любви к Софонисбе потерял и вас из-за этого предал, наверняка Масиниссу та же судьба ждёт.

Римляне заартачились, Софонисба решила умереть свободной и выпила яд, который ей прислал со слугой Масинисса.

Выглядит так, как будто Рембрандт в 1634 году выложил в инстаграм европейскую артистократку, которой предлагают прибухнуть, а она такая — вы что, сегодня же вторник, а у меня завтра встреча в 10 утра. Но на самом деле это «Софонисба принимает чашу с ядом» — правда, карфагенянка поразительно напоминает жену художника Саскию, причём неиллюзорно беременную, но кто мы такие, чтобы придираться к великому художнику

Тит Лавий описывает реакцию Софонисбы на масинисское «ну, нишмогла» так: «Я с благодарностью, — сказала она, — приму этот свадебный подарок, если муж не смог дать жене ничего лучшего; но все же скажи ему, что легче было бы мне умирать, не выйди я замуж на краю гибели». Твёрдо произнесла она эти слова, взяла кубок и, не дрогнув, выпила.

Вы уже заказываете футболку с Софонисбой? Не вы одни: её история была очень популярна все классические времена, её пересказывали в поэзии, прозе, картинах и кино. Вот такое нагруженное историей, культурой и непростой судьбой имя родители решили дать маленькой итальянской девочке.

Вообще сюжет с Софонисбой подарил нам целую гамму невпечатленных мужской тупостью женских выражений лица. Один из моих любимых вариантов классической истории с ядом написал итальянец Маттиа Прети в 1675 году — господи, давай ты уже сюда этот яд, как же вы меня все достали, вот умру — отдохну от вас наконец

Возможности и ограничения

Мать Софонисбы умерла довольно рано, а вот отец всячески ратовал за образование для всех шести своих дочерей. Правда, почти все побросали искусство, когда вышли замуж или ушли в монастырь (две практически единственные версии нормы женской судьбы в те времена), но Софонисба, что называется, втянулась.

Она училась у друга семьи, портретиста и религиозного художника Бернардино Кампи, что по тем временам было из ряда вон: официально учиться у художников-мужчин женщинам было нельзя, только по настойчивому протекторату отца, брата или мужа, если они тоже крутились в арт-тусовке. Через несколько лет Софонисба встретилась с Микеланджело.

Он заценил её талант и, хотя она не стала его ученицей в полном смысле, несколько лет давал ей советы: сейчас бы мы сказали «коучил».

Богатство её семьи и прогрессивность отца позволяли ей спокойно жить и заниматься творчеством, но была и ещё одна проблема — запрет на рисунки с обнаженной натуры.

Женщинам нельзя было изучать анатомию и смотреть на голых людей — ибо приличия.

Это значит, что религиозные и исторические полотна — топовые жанры Возрождения — она не могла освоить на должном уровне (в смысле, на уровне художников-мужчин, которые могли учиться у великих художников и рисовать с натуры).

Оставались низшие жанры (вы, кстати, помните, что жанры в искусстве — орудие угнетения?): пейзажи, натюрморты и портреты, и Софонисба выбрала последнее — самое многообещающее из списка, но и самое рискованное: все-таки даже для того, чтобы рисовать даже полностью одетых людей, нужно было хоть примерно разбираться в анатомии.

Была лазейка: в ранние годы Софонисба копировала некоторые работы своего учителя Бернардино Кампи, оттачивая мастерство в религиозных сюжетах как бы не с натуры. Эти копии, кстати, порой оказывались лучше оригинала.

Например, «Оплакивание Христа», одна из первых копий: Кампи молодец, но его ученица — чуть молодцовее: краски натуральнее, интересных деталей больше, сфумато (модный термин в живописи — означает смягчение очертаний фигур и предметов, передающее окутывающий их воздух, переход светотьмы) изящнее.

«Оплакивание Христа» учителя Кампи (слева) и ученицы Софонисбы (справа), 1550 год

Микеланджело в её жизни появился в результате истории, достойной дурного голливудского фильма. Отец Софонисбы всё подстроил так, чтобы мастеру попался на глаза рисунок авторства её дочери — улыбающаяся девочка.

Микеланджело хмыкнул и сказал, что нарисовать плачущего мальчика намного сложнее — но её на слабо было не взять: она вызов приняла и получился рисунок «Asdrubale Bitten by a Crayfish» (1554, сейчас картина сильно повреждена).

Микеланджело любил выпендриться, но предъява была не чисто репутационной: считается, что нарисовать разницу между крайними эмоциями спектра (например, грусть и смех) сложно: структурно эти выражения лица очень похожи, и задача художника — закопаться в детали и выделить более мелкие различия. Софонисба справилась.

Asdrubale Bitten by a Crayfish, 1554

Джорджо Вазари тоже уважал Софонисбу: настолько, что, оценивая её вклад в искусство, выдал отличный сентимент: «If women know so well how to make living men, what marvel is it that those who wish are also so well able to make them in painting». Иными словами, женщины умеют давать людям жизнь, а Софонисба могла так же здорово оживлять людей на картинах. Мастер комплиментов.

Читайте также:  Музей кораблей викингов в осло: любимый музей норвежцев

Придворная художница

Софонисба начала экспериментировать с портретным жанром: например, вытаскивала людей из душных дворцовых интерьеров и постановочных картин аля «пусть одноклассники позавидуют» в жизненные сюжеты и неформальные обстановки.

Например, как здесь: The Chess Game (1555). Три веселые сестры Софонисбы весело гоняют в шахматы, только одна героиня смотрит на зрителя, остальные заняты своими разборками. Вообще как будто не замечают, что их рисуют, как будто собрались здесь не ради того, чтобы быть изображенными — нестандартная для Возрождения тема

Портретами она и прославилась: настолько, что её наконец рекнули королю Испании Филиппу II. Он позвал её быть фрейлиной и учить искусству королеву Елизавету Валуа. Той на тот момент было 14 лет (ничего не буду говорить на это счёт), Софонисбе — примерно 26. Официально быть придворным художником она не могла — ибо (you guessed it) всё ещё был женщина.

Следующие 15 лет она провела при испанском дворе: учила (и дружила) Елизавету и рисовала испанскую знать.

Ещё у неё были хорошие отношения с придворным художником Алонсо Санчесом Коэльо — настолько хорошие, что лишь недавно одному из популярных портретов Филиппа II, ранее ошибочно приписываемого кисти Коэльо, вернули авторство Софонисбы.

Но вообще очень мало её работ того периода сохранились: в 1735 году королевский Алькасар в Мадриде, где висели портреты знати, сгорел дотла.

Елизавета умерла во время очередных родов, и Филипп, обеспокоенный судьбой Софонисбы, решил…

выдать её замуж, чтобы она могла спокойно продолжать рисовать и даже путешествовать, переданная в надежные руки «мужа по расчету» (тот получил от короля неплохую комиссию).

Так всё и было — Софонисба с мужем переехали на Сицилию, Филипп назначил ей щедрую пенсию, она рисовала и учила рисовать других.

Через несколько лет «расчетный муж» умер, Софонисба отправилась путешествовать одна — и встретила капитана Орацио Ломеллино.

За которого вышла замуж, несмотря на возмущение брата (который, кстати, согласно некоторым источникам, к тому моменту уже жил на её деньги).

С капитаном она счастливо прожила 35 лет, не родила никаких детей, до 93 лет сохраняла ясность сознания, принимала у себя многих молодых художников, которые скоро прославились, и умерла профессионально состоявшейся, богатой и, вполне вероятно, довольной жизнью.

Портрет Софонибсы кисти Антониса ван Дейка — ей 92 года

Я рисую тебя, рисующего меня

Помните, как Софонисбу отправили учиться к портретисту Бернардино Кампи? К периоду её работы с ним относят одну из её первых важных картин — автопортрет «Бернардино Кампи, рисующий Софонисбу Ангиссола» (конец 1550 годов). Сюжет с художником, рисующим самого себя, потом красиво резюмирует Веласкес в своих «Менинах », но пока у нас середина XVI века, и этот жанр ещё в моде.

Автопортрет Софонисбы интересен по нескольким причинам, но мы будем в основном смотреть на него в разрезе слоев саморепрезентации художницы в живописи и исследования субъектно-объектных отношений, царивших в искусстве Ренессанса. Женщины в искусстве находились в состоянии постоянной борьбы: с одной стороны субъектность (я пишу), с другой — объектность (я — тема и троп для мужчины-художника).

Оба героя картины смотрят на зрителя, расплавляя границу между изображаемым и реальным: по сути, им не хватает только голоса, чтобы полностью стать частью трехмерного пространства. Эту молчаливую правдоподобность и реалистичность Ренессанс возродил из античности.

«Бернардино Кампи, рисующий Софонисбу Ангиссола» (конец 1550 годов)

Без Кампи на картине это был бы простой автопортрет, и у нас не было бы причин усомниться в реальности героини. Здесь же сомнение появляется: он активен, она пассивна, он реален (в пространстве картины), она — его выдумка.

Но автор картины — всё же она; что это значит? Сознательная передача власти, понимание того, что его присутствие созидает её, что он подтверждает её право на существование как художницы? Он — Пигмалион, а она — сотворенная им Галатея, в которую он вдохнул талант и творческую силу? Эта теория подтверждается гегемонной гендерной структурой Ренессанса: мужчина как активный творец, женщина — как сосуд, нуждающийся в наполнении смыслом и сутью.

Но не всё так просто.

Во-первых, Софонисба больше Кампи — приём не революционный, но не самый типичный для портретов Ренессанса. Обычно картина, которую пишет художник, занимает меньшую часть полотна, она лишь один из символов, но далеко не главное блюдо.

Но здесь именно Софонисба привлекает внимание зрителя: она выше, светлее и шикарнее, в ней больше деталей.

Несмотря на то, что название картины предполагает главенствующую роль Кампи, который рисует, именно Софонисба — фокальный центр картины.

В-вторых, есть и вторая Софонисба — та, которая пишет их обоих. Её Кампи — куда более живой и реальный, чем картинная Софонисба, якобы им написанная. Вся эта сцена — её перспектива, и оба двухмерных героя оглядываются на неё.

В-третьих, реальная Софонисба дает Кампи «костыль» — муштабель, которым пользовались некоторые художники, чтобы рисовать мелкие детали. Это частый атрибут на автопортретах, но здесь нет никакой другой символики, это единственный инструмент, который характеризует его как художника — вполне возможно, что так Софонисба транслирует идею, что Кампи не очень-то и хорош.

В-четвертых, картина была написана через несколько лет после того, как Софонисба закончила своё обучение и уехала от Кампи. Его голову она срисовала с одного из портретов или автопортретов, а не с натуры — в тот момент, когда она уже давно не нуждалась ни в его присутствии, ни в его одобрении.

Наконец, картинная Софонисба тоже принадлежит кисти Софонисбы реальной, никаких её портретов авторства Кампи не было найдено. Это значит, что эта картина — по сути, большая фальсификация; в пространстве картины Кампи необязателен — он изображает из себя творца художницы, которая уже давно сотворила себя сама. Он — псевдо-Пигмалион, лишённый созидательной силы.

Как было на самом деле, мы никогда не узнаем. Некоторые писатели того времени называли Софонисбу «творением Кампи», символом его творческих возможностей.

Вполне возможно, что эта картина — ироничная насмешка над главенствующей в эпоху Ренессанса идеей, что только мужчины обладали творческим потенциалом, а женщины были либо материей, из которой те могли создавать искусство, либо результатом, изображением красоты, переосмысленной для восприятия мужским взглядом. Насмешка, которая работает.

P.S

Её последняя картина (насколько известно) — автопортрет 1620-го года. На тот момент ей было 88 лет — она уже почти полностью потеряла зрение. Если сравнить с автопортретом, написанным десятью годами раньше — поразительная разница, упрощение, потеря деталей, болезненное напоминание об утрате взгляда.

Self Portrait, 1620Self Portrait, 1610

Источник: https://zen.yandex.ru/media/id/5b55e5c93262f900a93b1b21/5bb6a40991897d00ae3d84d4

Софонисба Ангиссола

womantorymariko_11Софонисба Ангиссола ( итал Sofonisba Anguissola) (ок. 1532, Кремона — 16 ноября 1625, Палермо) — итальянская художница, первая известная художница эпохи Ренессанса.   

Будучи уже хорошо известной, Ангиссола побывала в 1558 году в Милане, где написала портрет герцога Альбы, который порекомендовал её испанскому королю Филиппу II. В следующем году Софонисба была приглашена к испанскому двору, что являлось признанием её таланта.   

Интересна и история её личной жизни. Как правило, мужья талантливых женщин не одобряли их деятельности, пытались запретить заниматься любимым делом. Но Ангиссоле в этом плане повезло намного больше.    

По пути домой в Кремону, Софонисба познакомилась с Орацио Ломеллино, бывшим капитаном судна, на котором она плыла. Они полюбили друг друга с первого взгляда и вскоре поженились в январе 1580 в Пизе. Софонисбе было в ту пору 47 лет, а её муж был значительно моложе её.

Муж всячески поддерживал Софонисбу в её творчестве, что явилось основой для их продолжительного и счастливого брака. Они обосновались в Генуе, где в большом доме жила семья её мужа.

Софонисбе были созданы прекрасные условия для творчества, отдельные апартаменты и собственная мастерская.   

Многие художники приезжали к ней с визитом учиться и делиться мнениями о направлениях в развитии искусства. Она создала свой собственный стиль, которому многие художники стремились подражать. Её успех открыл путь в художники других женщинам эпохи Ренессанса, таким как Лавиния Фонтана, Барбара Лонги, Феде Галиция и Артемизия Джентилески.    

Оригинал взят у oxanasan в Софонисба АнгиссолаИтак, как я и обещала, Софонисба Ангиссола.На вопрос «а знаете ли вы каких-нибудь женщин-художниц 16-17 века?» обычно отвечают (если вобще отвечают)»Артемизия Джентилески». Что не удивительно — барышня красивая, судьба трагичная, сюжеты живописи кровавые.  

А вот удивительный случай вполне успешного художника-женщины помнят меньше. А стоило бы. Потому что стать художником для современницы Микеланджело и Ван Дейка (чувствуете временной период — от Возрождения до барокко практически) — совершенно уникальная штука.

Я когда-то писала про вот эту даму из Нидерландов — Катарину ван Хемессен, исхитрившуюся не просто стать живописцем, но и получившую звание мастера. Но она была другой случай — дочь художника, выросшая в мастерской. Но и место, кстати, потяжелее — в Нидерландах и Германии цеховые правила были жёсткие.Была ещё такая Лавиния Фонтана, работавшая в Риме по заказам папы Климента, но и она выросла при искусстве — как-никак дочь довольно известного портретиста Просперо Фонтана.Но наша барышня — случай особый.Первой картиной Софонисбы (если кому интересно, она у нас в Эрмитаже), которую увидела я, была вот эта:  Попалась она мне лет тридцать назад в каком-то журнале типа «Огонька», в статье про жемчуг. О художнике кроме подписи ни слова не было, и я была совершенно уверена, что затейливое имя принадлежит мужчине.Потому что, что хотите говорите — а техника женскую руку не выдаёт.Софонисба родилась в Кремоне (Ломбардия) в 1532 году. Её мать — Бьянка из аристократического рода Понцоне, умерла, когда девочке было пять лет, вероятно, родами.Кстати, среди картин Сафонисбы есть портрет Бьянки Понцоне, иногда называют портретом родственницы (сестры?) по материнской линии, но, скорее всего, это посмертный портрет матери:    Во всяком случае, у меня полное ощущение, что руки и платье написаны с натуры, а лицо — по памяти или с сохранившегося портрета.Отец — Амилькар Ангиссола, был большим оригиналом, увлекавшимся античностью — не зря одну из шести дочерей он назвал Европой, а другую — Минервой. Впрочем, имя Софонисба тоже не с потолка взято — так звали дочь легендарного карфагенянина — полководца Гасдрубала.Пять из шести девочек неплохо рисовали — явно, достаточно хорошо, чтобы отец эти занятия поощрял и даже нанял им педагога. Хотя, вряд ли он предполагал, во что это выльется.Вот как писала Софонисба лет, я думаю, в 17.»Игра в шахматы» — портрет сестёр Лючии, Минервы и Европы Ангиссола.    Или так — «Дети с собачкой» — думаю, Минерва и Европа и брат Гасдрубал.  Что можно сказать вот прямо сходу про эти картины — офигенное у барышни понимание пластики тела. Это хорошо видно во второй картине, где она сама себе не мешает, выстраивая путанную жанровую композицию, а позволяет аккуратно рассадить героев в ряд. Ляпы весьма небольшие — напутала с тональным разведением первого и второго планов, допустила минимальные анатомические погрешности (к примеру, «дальнюю» руку сестры на первой картине она написала того же размера, что и «ближнюю»). Ну, фон постановочный совсем. Строго говоря, задник, а не фон. Зато — отличный рисунок кистей рук, прекрасное понимание жизни складок, бережная светотеневая лепка лиц, убедительная передача сложных фактур — хоть ткани, хоть волос, хоть украшений. И это несмотря на несомненное отсутствие систематического обучения, анатомических набросков и прочих доступных обычным ученикам художников плюшек.Зато посмотрите, как гениально она берёт выражения лиц — а ведь детская мимика — тяжёлая штука.А вот ещё один семейный портрет — Минерва, Гасдрубал, а заодно и с просвещённым и демократичным папой Амилькаром можно познакомиться:    Обратите внимание, как классно она лепит форму тела, насколько удачно, с почти монументальной убедительностью решён ракурс сидящей фигуры и, кстати, уже никакой путаницы с тоном и частых для непрофессиональных художников проблем с выбором, что важнее. Что ближе к зрителю — то и важнее.Строго говоря, здесь юная барышня работает на уровне молодого мастера. Повторяю — не имея того крайне плотного обучения, которое получали мальчишки при мастерских. А значит, для того, чтобы догнать технику до такого уровня, нужно было очень-очень много практики.Кстати, заодно уж посмотрите и как она рисовала:  Естественно, она часто писала себе — натуру, которая всегда под рукой.Вот так, к примеру:    А вот это довольно сложно решённый автопортрет с занятной историей:«Бернардино Кампи, рисующий Софонисбу Ангиссола» (ок. 1560 года — написан практически через десять лет после обучения у Кампи).Бернардино Кампи, ломбардскому живописцу, известному в основном портретами и религиозной живописью, Амилькар Ангиссола доверил завершить обучение живописи Софонисбы и её младшей сестры Елены. Поступок смелый — позволить незамужним барышням обучаться у взрослого дяди.А вот, собственно, и портрет Софонисбы кисти Кампи. Сходство стиля несомненно, но ученица, на мой взгляд, посильнее будет.Кстати, то, что рука Кампи на портрете касается левой груди Софонисбы — иногда предпочитают толковать, как выражение сердечной привязанности между девушкой и учителем.После отъезда Кампи, Софонисба перешла учиться к Гатти — тоже, как ни странно, по имени Бернардино,Писал он так:    А, кстати, что случилось с остальными рисующими сёстрами?Лючия, работы которой высоко оценил Вазари, умерла в двадцать лет. Сейчас сохранилось всего два полотна, которые можно приписывать ей с уверенностью.Анна-Мария и Европа вышли замуж и бросили кисть.А Елена предпочла живописи белое покрывало монахини.И, конечно, Софанисба написала портрет сестры в монашеском облачении. Целиком его показывать не буду, а покажу руки — очень хороши:  А в 1554 году, копируя в соборе св. Петра картину Микеланджело, она случайно попала на глаза её автору. Старый художник похвалил её рисунки и, если современники не шутят, около двух лет время от времени давал Софонисбе советы.»Мальчик, укушенный крабом» — картина, для которой, по легенде, Микеланджело задал тему и весьма потом хвалил:     Ну и подготовительный рисунок к нему:    Если честно, стилистического влияния Буонаротти я в её работах совсем не вижу.Да, строго говоря, и не знаю, что бы он мог ей поправить.Точнее, всё, что он мог ей поправить, он поправил ещё раньше, потому что заочно с нашей талантливой барышней был знаком довольно давно. Известно, что отец Софонисбы писал Микеланджело, рассказывая о талантах своей дочери и просил о передаче некоторых набросков мастера, чтобы Софонисба на них училась.Но то, что Микеланджело вобще снизошёл до личного общения — круто, конечно. Учитывая, что характер у мэтра был не марципанчик. Думаю, он узнал в ней знакомую (сколько раз в зеркале видел) готовность вбить все силы в раскачку своего таланта.Кстати, ужасно интересно мне, какое количество тогдашних художников смотрело на неё сначала как на «говорящую собачку», занятного уродца — девушка из хорошей семьи, не имеющая нужды в заработке, какого-то чёрта лезет в сугубо мужское, тяжёлое и грязное дело, долгое время и к искусствам-то не относимое, потому что — ремесло.И насколько быстро снисходительное любопытство сворачивалось — потому что силу, с которой этот человек работал, не видеть невозможно. Если сам умеешь работать, конечно.На всякий случай, покажу, как тогда писали её современники и соотечественники. Показывать буду ровно то, в чём так сильна была Софонисба — парадный портрет:Вот Пармиджанино писал, к примеру:  А вот так — Бартоломео Венето  А вот так — Тициан:  И так:  А вот это — Аньело Бронзино:  Уровень чувствуете?То, что делает Софонисба, по технике ничуть не хуже — передача материала, фактуры, тональная разработка в её работах безупречны.Но кем бы её не считали художники, теоретики искусства и его потребители, а заказы приходили. Конечно, в основном на портреты (хотя библейские сюжеты она тоже писала). Здесь опять нужно сказать спасибо папе — ещё до отъезда дочери из отчего дома, он разослал её картины массе нужных людей, вплоть до Папы римского.Папу ей, впрочем, писать не довелось, но в 1558 году, в Милане она написала портрет «усмирителя Нидерландов» — герцога Альба. И так удачно, что он порекомендовал королю Филиппу пригласить художницу в Испанию.Зимой 1559-60 годов она приехала в Мадрид, чтобы стать… фрейлиной молодой королевы.А отчего же фрейлиной?А оттого, что можно писать картины, можно даже получать за них плату, но чтобы при этом тебе по официальным бумагам платили как придворному художнику надо быть или не женщиной или не в Испании.К началу испанского периода Софонисба писала примерно так:  Автопортрет написан около 1560 года, автору примерно 27 лет.Оцените, как далеко она ушла от жёсткости юношеского письма, кисть стала легче, рисунок — мягче, есть в этом автопортрете что-то от женских образов Рубенса. Кстати, совершенно ушёл основной автопортретный ляп, свойственный (особенно) женщинам — когда пишешь отражение, постоянный взгляд «глаза в глаза» провоцирует писать глаза больше и вобще фокусироваться на взгляде.Да, и лично мне здесь она кажется влюблённой.В следующие годы она написала множество портретов королевской семьи и придворных. Я уж их оптом покажу:Портрет Елизаветы Валуа.  Портрет Александро Фарнезе.  Портрет короля Филиппа IIНе люблю я этого дядьку, но портрет от этого хуже не становится.Да и вкус к живописи у него, надо признать, был отличный.  Девочка с карликом («Маргарита Савойская»?)  Маленькие принцессы    Дон Карлос — сын Филиппа II    Мужской портрет     Инфанта Каталина МикаэлаМне кажется, что Испания, с её чопорностью и закрытостью оказалась очень удачным местом для Софонисбы — учитывая её любовь к строгой и лаконичной композиции, некоторую скупость в выражении эмоций (у неё руки героев часто говорят больше, чем лица) и страсть к выписыванию деталей.Естественно, она была не единственным живописцем при испанском дворе.К примеру, был там такой Алонсо Коэльо, писавший так:  Портрет сына короля Филиппа — Дона Диего.От него Софонисба взяла довольно много, и до сих пор относительно некоторых картин нет однозначного мнения (это я про пресловутую «женскую руку») — чьей рукой они писаны. Приведённый мною выше портрет короля Филиппа — один из самых известных — очень долго приписывали Коэльо.»А как у неё было с личной жизнью?» — спросит общественность.И я ей отвечу — с личной жизнью у неё было разнообразно, я думаю, но незамужне аж до 38 лет, когда король Филипп начал очень настойчиво выдавать её замуж. И таки выдал — за Дона Франциско де Монкада, сына герцога Патерно, вице-короля Сицилии, который был куда больше итальянцем, чем испанцем. По некоторым версиям, Софонисба короля опередила и с женихом договорилась сама, но так или иначе, а свадьба была богатая и с немалыми подарками от короля.В 1578 году супруги перебрались в Италию, а ещё через год в Палермо Дон франциско умер.Сорокасемилетняя вдова решила вернуться в родной Кремон и (общественность, внимание), познакомившись с капитаном корабля Орацио Ломеллино, вскоре вышла за него замуж.Говорят, он был её много моложе.Конечно, она была хорошо обеспечена — король Филипп назначил ей приличную пенсию.Естественно, часть своих денег она вложила в покупку кораблей для мужа.А дальше они жили в Генуе, насколько я понимаю, долго (45 лет) и счастливо.В эти годы она много писала на библейские сюжеты, но я эти её работы совершенно не люблю.Такого в то время действительно было достаточно. Хотя, это мои личные тараканы. С точки зрения композиции, анатомии, цветового решения и прочего и прочего — хорошие крепкие работы.    Но, к счастью, портеты и автопортреты она тоже не бросила.Не знаю, какого года этот двойной портрет, но складываю его сюда — очень зрелая живопись. По мне, так здесь она практически дотягивает до уровня Тициана — и по удивительно изысканной работе в скупой гамме и по передаче света, и по тому, как наконец-то «отпустила» руку, позволяя себе не «вылизывать» второстепенные детал::  А вот это самый последний портрет, за несколько лет до смерти:  Писать Софонисба перестала, когда почти перестала видеть.  Вот так увидел её Антонис Ван Дейк в 1623 году:Умерла она 93 лет — невозможный совершенно возраст для того времени.

А вот для относительно современных теоретиков искусства она в немалой степени так и осталась «говорящей собачкой», снисходительно отмечающих живопись неплохую, хотя и лишённую лёгкости. За что я их назову «типичные мужские шовинистические свинтусы».

Читайте также:  Музей киевской астрономической обсерватории, украина

Источник: https://womantory.livejournal.com/95581.html

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector